Блог Родиона Кондратенко

Продолжаю публиковать рассказы о моём детстве.

Для начала предлагаю посмотреть несколько фотографий.На первой фотографии изображено здание котельной, которое имеет огромную длинную трубу, состоящую из нескольких участков. На второй, более четкой фотографии с другого ракурса хорошо видны приваренные к трубе ступеньки и тросы. И, наконец, на третьей фотографии, где я стою на фоне котельной со своими детьми, отчетливо можно рассмотреть некоторые детали, которые будут описаны в рассказе.

========================================

Трубочисты

Я сидел в ванной, прижав колени к подбородку и обхватив их руками. Один за другим на мою голову выливались ковши воды. Заботливые мамины руки елозили по моим волосам, а глаза разглядывали мою голову.

«Ты можешь, наконец, сказать? Где ты был??? Что у тебя с головой??? Почему ты весь такой грязный??? Ты видел свою одежду??? Посмотри на что похож твой новый белый кардиган!» — взволнованно говорила мама! «Я не могу понять, что это? Какая-то окалина и сажа…» — продолжала она уже более спокойным голосом.

Очередная порция шампуня плюхалась на мою голову, потом один за другим выливались новые ковши воды. Качество последующей мойки не проходило строгого маминого контроля…. И процесс повторялся.

«Мама! Ну ты посмотри! И этот тоже!» — громко причитала моя мама уже своей маме, по совместительству моей бабушке. В ответ где-то из глубин квартиры раздавался старческий голос бабушки: «Ты посмотри, вымазались как черти оба!» А все дело в том, что за несколько минут до меня точно такую же процедуру «дезактивации» прошел мой брат, мало чем отличавшийся от меня по степени загрязнения.

Тем временем я сидел и молчал как партизан! Пытаясь абстрагироваться от вопросов мамы, я зрительно изучал паутинный узор трещин на пожелтевшей эмали ванной, образовавшийся то ли от времени, то ли от того что кто-то когда-то в неё уронил что-то тяжелое. Отвлекаясь, я пытался занять руки сливной пробкой с привязанной к ней длинной цепью, представляя что это большая водяная змея с одним огромным глазом.

Итак! Что бы было понятнее, что же произошло, нужно пуститься в небольшой экскурс по нашему «городку». Этот маленький городок был чем-то вроде оазиса в большой пустыне, только пустыню эту составляли не пески, а огромное количество частных домовладений, изрезанных мелкими улочками с проселочными дорогами, отсыпанными щебенкой и мергелем. И вот как раз посреди этого «частного сектора» располагался этот оазис! Обнесенный забором, он состоял из одного пятиэтажного дома, одного четырехэтажного дома (в котором жил я) и четырех двухэтажных домов. Часть домов располагалась таким образом, что внутри этой, огороженной забором территории формировался огромный двор, засаженный яблонями, сливами и прочими плодовыми деревьями. Этот огромный двор отделялся четырьмя рядами гаражей от остальных домов, формирующих уже свой собственный двор, подобный нашему. Таким образом, получались как бы две части — «половины» городка. К слову сказать, обе половины были «первые». Жители нашей половины называли соседнюю половину «второй», а жители «второй» половины незаслуженно называли себя «первой». Идейные споры «о первенстве» доводили чуть-ли не до драки! Основными аргументами с их стороны были: «А к нам ближе автобусная остановка, а это — начало начал»! На что мы всегда аргументированно и законно отвечали: «А на нашей половине войсковой магазин — военторг, а это поважнее будет! Сами к нам за продуктами ходите!» Спор этот возможно идет и до сих пор, поэтому отвлекаться на него мы не будем.

Наш оазис, располагая таким количеством многоквартирных домов, просто обязан был иметь собственные инженерно-технические сооружения для обеспечения автономности. В городке была собственная система водоснабжения, состоящая из огромной водонапорной башни, вода из которой перекачивалась в водонапорные баки на крышах всех, находящихся вокруг, многоквартирных домов. Правда на моей памяти функцию водоснабжения уже взял на себя город, и все это водяное хозяйство стало не нужно и заброшено. Другими словами отдано нам (маленьким и не очень детям) на детальное изучение. Так же в городке была собственная электроподстанция, собственный газовый узел и собственная котельная, на которой мы и остановимся подробнее, потому что именно она и явилась причиной моего грязного состояния, описанного в самом начале. Эту котельную мы называли жаргонно — «кочегарка», поэтому в дальнейшем я буду использовать именно это обозначение. Кочегарка представляла собой достаточно большое, квадратное, светло-коричневое здание высотой с двухэтажный дом. Окон у нее не было, но была очень интересная деталь — с одной из сторон у этой кочегарки находилась квадратная пристроечка высотой с человеческий рост и площадью поверхности всего несколько квадратных метров. Пристроечка соединялась непосредственно с самой кочегаркой небольшим «перешейком» высотой около полутора метров. С помощью этого невысокого «перешейка» мы и забирались на саму пристройку, на которой возвышалась огромная железная труба высотой с шестиэтажный, а может быть и семиэтажный дом! В своем основании эта труба имела треугольные ребра жесткости, которые были очень похожи на стабилизаторы ракеты. Начальная, от основания, часть этой трубы, составляющая где-то одну пятую от общей высоты, была немного большего диаметра, чем остальная труба. Приблизительно около метра. Дальше шло небольшое сужение, и до высоты шестого этажа шел уже другой участок, диаметром менее метра. На вершине этого участка находилась так называемая «насадка» — совсем коротенькая трубка, около двух метров длинной и остроконечной крышкой — «грибком» сверху. Первые два участка имели приваренные ступеньки лестницы, по которым можно было подняться на самый верх. «Насадка» же была сделана из более тонкого металла и ступенек лестницы не имела. Практически от самой макушки трубы отходили к земле в разные стороны три троса из арматуры, придавая трубе вертикальную устойчивость. Трубу эту за её огромную высоту, острую вершину и наличие «стабилизаторов» снизу мы справедливо называли «ракетой». И очень часто, забираясь на пристройку, размещались вокруг неё и выполняли воображаемые полеты в космос!

В отличие от инженерных сооружений, вроде водокачки, газового узла и электроподстанции, «кочегарка» не была столь пассивной. Она давала о себе знать как минимум два раза в день. Каждое утро и каждый вечер, в девять часов, от неё разносился нарастающий протяжный гул «а-у-у-у-у-УУУУУУУУУУУУУ-у-у-у-у-у-у-у-у-у…..» от установленного на ней «ревуна» гражданской обороны. Это было восхитительно удобно. Весь городок имел эдакие «часы», которые работали четко и никогда не опаздывали. Если утренний гудок «начинал день» и воспринимался спокойно, то вечерний всегда означал только одно — пора домой. День завершен и гулять больше нельзя. Хотя зачастую вечерний гудок мы встречали уже находясь дома. Однако, если кто-то из детей оставался на улице после вечернего «гудка», спустя непродолжительное время во дворе раздавались другие «гудки», иногда даже превосходящие вечерний по громкости, например такие, как «пеЕЕЕЕЕТЯЯЯ ДОМОООООооооой!!!!!», и тому подобные….

Случалось, что гудки раздавались не в привычное вечернее и утреннее время. Как-то в начале рассказа я упустил из виду, и не упомянул о том, что городок наш был не простой, а «военный». В нем жили в основном служащие ещё Советской, на тот момент, Армии. Сразу после такого нештатного «сигнала» тревоги в городке возникала некоторая суета. Военные в форме выбегали из подъездов, садились на велосипеды или другой транспорт и в срочном порядке направлялись в военную часть с аэродромом, находящуюся в соседнем военном городке. Через считанные минуты всё вокруг содрогалось от запуска и работы авиационных двигателей, и в небе один за другим, с оглушительным грохотом форсажа исчезали взлетающие с нашего аэродрома самолеты, а взрослые переживали и ходили угрюмые, видимо пытаясь себя успокоить — «хоть бы это была учебная тревога, а не боевая…..».

Очень долго мы (местные ребятишки) пытались понять, как же устроена эта сирена в нашей кочегарке? Судя по её оглушительному реву, от которого иногда хотелось и уши закрыть, это была какая-то внушительная конструкция, видимо огромная турбина, или что-то в этом роде. Поскольку кочегарка не имела никаких окон, а только лишь несколько наглухо закрытых дверей, походы вокруг неё успехов не принесли. Оставалось только одно — лестница на трубе! Скажу сразу — это была опасная «спецоперация». Мы по одиночке залезали на лестницу на уровень крыши кочегарки и изучали её содержимое, которое было не слишком богатым. На крыше всего-то торчали несколько небольших труб, размером со среднего человека, да и один, маленький невзрачный «грибок». Было решено провести «разведку боем», а именно, наблюдать за крышей в момент самого «гула», который, благо был точно по часам. Главное при этом, держась за лестницу, на достаточно большой высоте, не испугаться оглушительного шума и не упасть с неё. И вот, в назначенный момент, без пяти минут девять, самый отчаянный из нас стоял на лестнице на уровне крыши, жёстко вцепившись руками в её прутья. Мы все внизу, большой компанией, стояли и ждали гудка, не сводя глаз со своего товарища, переживая, что что-то может произойти или пойти не так.

И вот час пробил! Однако, на наше счастье, нарастающий вой сирены, прямо вблизи источника оной, не был таким оглушительным. Потому бояться за нашего товарища оказалось излишним. «Вот же она! Вот же она! Я вижу! Вон она крутится!!!!» — закричал сверху он! Он увидел источник сирены и понял откуда идет звук! Тайна раскрыта! Оказалось, что самый маленький, почти незаметный «грибок» и был той самой сиреной, которую мы представляли как огромную «турбину». Всего-то на всего ножка грибка была мотором, а сам грибок — рупором, в котором крутилась специальная деталь, нагнетающая воздух. Именно ее кручение в стыке грибка и ножки и заметил наш товарищ. Чуть позже каждый из нас лично залез на трубу и пронаблюдал за этим явлением. Отсутствие вблизи этого ревуна душераздирающего гула, который мы привыкли слышать, находясь на порядочном расстоянии от кочегарки, породило тогда в моей голове мысли о физике этого процесса и об эхе.

Раскрытие тайны кочегарки не остановило нас — молодых исследователей. Всего один лишь факт знания источника гула нас не удовлетворял! Теперь уже манила сама крыша! Она находилась на расстоянии около двух с половиной метров от непосредственно самой трубы, с которой мы наблюдали за работой ревуна. И вот, один из самых отважных, взбираясь по лестнице вверх, не остановился на уровне крыши. Он залез еще приблизительно метра на два с половиной выше её поверхности. Произведя в своей голове необходимые баллистические расчеты он бесстрашно и резко оттолкнулся от трубы и полетел в сторону кочегарки…. Со стороны это выглядело весьма впечатляюще, ведь в момент отрыва от лестницы, высота, на которой находился прыгун, составляла почти трехэтажный дом! Но, на общее счастье, встретила его не земля, а крыша, которая была значительно ближе! Причем приземлился он на порядочном удалении от её края, что свидетельствовало о безупречности проведенных расчетов! Конечно, надо было быть полным идиотом и дебилом, чтобы повторить подобный поступок, но именно такими мы и были! Через считанные минуты мы все оказались на этой крыше посредством вышеописанного метода. И уж тут-то подробно познакомились и с ревуном и с различными трубами, а так же посмотрели во все стороны с её поверхности — словом получили огромное удовольствие! Однако проблемы начались чуть позже… Всё дело в том, что жажда исследования не заложила в наших головах путь назад на землю:) Находясь на высоте почти двухэтажного дома мы оказались в замешательстве, ибо использовать для депортации с крыши путь, обратный проделанному не представлялось возможным. Но упорные поиски по периметру привели к успеху! С одной из сторон кочегарки, приблизительно на середине ее высоты на стене был смонтирован достаточно большой ящик с зловещими надписями «Осторожно! ГАЗ!». О наличии этого ящика нам было хорошо известно еще до экспедиции на крышу. От этого ящика вверх отходили покрашенные желтой краской газовые трубы. Ничего не оставалось, как выкинуть из головы все опасения, связанные с опасностью предупреждающих надписей и использовать сначала желтые трубы, а потом и этот ящик, как промежуточные пункты на пути к земле! На этом наше внимание от кочегарки надолго отпало.

Вернулось оно лично ко мне уже через несколько лет. В подростковом возрасте. Однажды я, вдруг, обнаружил, что как-то был упущен из виду тот факт, что до самого верха по лестнице мы так и не забирались! Данный недочет было решено немедленно поправить! И вот в один из дней, в хорошую погоду, я стоял на постаменте возле трубы, готовясь начать «восхождение» наверх! Очень быстро и резво я проделал первую часть восхождения до того места, с которого мы совершали прыжки на крышу. Еще пару лесенок и вот она — переходная часть трубы — место, где труба сильно сужалась. Лестничные прутья в этом месте были расположены с порядочным разрывом. Поэтому пришлось очень аккуратно и осторожно преодолевать этот участок, чтобы не сорваться вниз. Оказавшись на узкой части, резко бросалось в глаза, то, что сама узкая труба была ненамного шире моего тела, и возникало ощущение «свободного нахождения в пространстве». До середины высоты я залез достаточно быстро, но вот дальнейшее восхождение стало даваться уже тяжело! Появившаяся одышка стала сильно мешать. Руки и ноги начинали становится ватными, а сердце так и норовило вылететь. Ещё через несколько пройденных ступенек в один миг тело потяжелело так, что каждая последующая ступенька становилась достижением. Озираясь по сторонам я заметил, что нахожусь уже на порядочной высоте, практически сравнявшись с верхними этажами соседних домов. Раз-два, раз-два, ещё несколько ступенек и вот появилось ощущение, что цепкость моих рук стала меньше… Раз-два, раз-два и вот уже точка от которой отходят в стороны поддерживающие трубу тросы, а значит до верха совсем чуть-чуть! Внезапно всё тело ощутило, что труба, за которую я держусь, уже не является чем-то монолитным! Она дрожала и пела, пошатывалась на этой огромной высоте, как будто сделана вовсе не из толстой стали! Раз-два, раз-два и вот он, самый верх! Ура! Дальше уже лезть некуда! Оставалась только двухметровая «насадка» с крышей-домиком. Ветры на этой высоте не давали расслабиться и создавали в верхней части «насадки» тихий зловещий гул. Мне стали очень хорошо видны крыши окрестных домов, да и весь городок с высоты птичьего полета! Посмотрев вниз, возникало головокружение, и руки начинали слабеть.

Немного отдохнув и отдышавшись, я начал медленный спуск. Страх высоты создал ощущение, что земля сильно приближалась ко мне с каждой очередной ступенькой, хотя в реальности это было не так! С каждой ступенькой волнение и стресс начинали уходить прочь. Вот уже участок с тросами, вот уже участок расширения трубы, а вот уже и сам постамент. Вот и земля! Земля, на которой нет ни ветра, ни гула, земля, которая не дрожит и не шатается. Земля, ниже которой не упадешь. Одним словом — ЗЕМЛЯ!!!!. Оглянувшись на трубу еще раз, я отчетливо понял на практике: «Рожденный ползать — летает редко». Но мы немного отвлеклись и забежали вперед. Вернемся в самое начало рассказа, в те далекие дни, когда мы были совсем еще маленькими! Именно в то время наша ракета однажды поломалась. То ли в силу старости, то ли не вынеся давления ветра, самый короткий верхний участок — «насадка», заканчивающийся остроконечной крышей-грибком, отломился и повис, угрожая оторваться совсем и наделать много бед внизу. Приехавшая аварийная служба не стала оцеплять территорию и вообще как-то следить за безопасностью. Было принято решение огромным краном всю эту длиннющую ракету снять с основания, положить на землю рядом и уже на земле монтировать оторванную «насадку» на место. Делать эти все процедуры на высоте не представлялось возможным. Приехала большая машина с огромной, выдвигающейся стрелой. Она вытянула эту стрелу и зацепила трубу сверху. В свою очередь часть рабочих снизу отцепили трубу от основания, и началось самое интересное. Кран аккуратно положил «ракету» на большую «футбольную» площадку рядом с кочегаркой и… И просто уехал! Уехал вместе со всеми рабочими! Видимо потому, что монтаж оторвавшейся насадки должны были осуществлять уже другие люди, а они приехали гораздо позже. А теперь представьте ситуацию? Ясный день! Куча маленьких и не очень ребятишек. И лежит огромная труба — ракета на земле в отсутствие взрослых! Нетрудно сообразить, что было дальше. Оставь кота рядом с чашкой сметаны — он её съест, оставь алкоголика рядом с бутылкой, он её выпьет…. А тут рядом с нашей ракетой оказалась куча маленьких «космонавтов». Конечно же, нашелся «первопроходец», который и залез в широкую часть основания ракеты. Под пристальным наблюдением остальных он через какое-то время вылез из противоположного узкого конца под нашу бурную радость. Однако, вид его изменился не в лучшую сторону, проще сказать он стал чёрным, но это нас всех никак не смутило, так как его эмоциональное состояние говорило само за себя! После такого успеха к широкому основанию ракеты выстроилась очередь. Мы один за одним исчезали в «сопле». Я очень хорошо помню, как в принципе не сложно было залезть в его широкое основание. Мне, которому было на тот момент около 5 лет, можно было передвигаться там, просто пригнув спину. Однако, когда широкая часть заканчивалась и переходила в узкую, приходилось переходить на «присядь» или вовсе ползти лежа. Останавливаться было нельзя, потому что сзади подгоняли очередные «космонавты». Только маленький круг света впереди давал уверенность, что когда-то это закончится. Стоны, кряхтения и ругань ползущих в трубе очень хорошо резонировали, создавая веселое эхо, придающее бодрости и командного духа. Раз-два, раз-два, раз-два и вот, наконец, свобода! Один за одним, мы выпрыгивали из противоположного узкого участка трубы и снова неслись к широкому участку, что бы повторить свой нелегкий путь. Только сейчас я понимаю, что рабочие должны были быть нам очень благодарны, так как каждый наш проход делал трубу намного чище, а нас…. ужасно грязнее. Через три или четыре прохода все устали и решили отдохнуть, и тут родилась новая идея — начинать свой путь не с широкой части, а наоборот. Очередь выстроилась с другого конца. Как же трудно было залезать с начала в узкую трубу! Но, зато какая радость была когда твой черный, трудный тоннель вдруг становился почти в два раза больше! Преодолевая по сути один и тот же путь, я заметил, что заканчивая его широким, легким участком, общее впечатление от проделанной работы более положительное и веселое. В принципе я и сейчас, использую этот принцип в жизни, стараясь из общего фронта любой работы сделать в первую очередь самую трудную его часть.

Когда же труба внутри уже практически блестела, а мы уже порядком устали и стали начали «почесываться» от грязи как дворовые кошки от блох, несколько взрослых ребят начали готовить экспедицию по исследованию «пусковой площадки» ракеты. Они залезли на пристройку где она стояла и помогали друг другу опускаться внутрь. Один за одним добровольцы исчезали в чреве этого постамента, ныряя в боковой лабиринт, выложенный фигурной кладкой кирпича. Как же я им завидовал…. Но маленьких туда, к сожалению, не брали. Вернувшаяся экспедиция на все вопросы отвечала как-то неуверенно. Мне даже показалось, что они увидели что-то страшное, из ряда вон выходящее и теперь не хотят это рассказывать. Обидевшись на них, я пошел к виновнице торжества, оторванной «насадке», которую обошли вниманием все остальные. Я залез в неё и в силу своих небольших размеров смог вылезти с противоположной стороны из под домика «грибка», доставив себе огромное удовлетворение, что я сделал все что мог! Залез всюду куда только у меня была возможность!

Прибыла ремонтная бригада. Довольно быстро «насадка» была приварена на своё законное место, ракета поставлена на пусковую площадку — пристройку. Кто-то, смотря на это действие, отшучивался, а мол проверили ли рабочие, не остался ли кто в трубе или внутри котельной! Но недостачи детей в этот день замечено не было, а значит все было в порядке.

Вечером того же дня, после вечернего «гудка», я сидел в ванной, прижав колени к подбородку и обхватив их руками. Один за другим выливались на мою голову ковши воды! Заботливые мамины руки елозили по моим волосам. На меня сыпались десятки вопросов, но я в тот вечер так ни в чем и не признался!

«Воспоминания, это единственный рай, из которого нас никто не может изгнать»

Жан-Поль Рихтер. Немецкий писатель-сентименталист.

Несомненно, эта фраза очень хорошо подходит для начала какого-либо произведения, связанного с воспоминаниями. Она имеет глубокий философский смысл, но, несмотря на это, Жан-Поль Рихтер был не совсем прав. Вышвырнуть нас из нашего рая воспоминаний сможет господин Склероз. А господин Альцгеймер сможет этот рай значительно изменить. Ну а если они придут к вам вместе, то результат будет куда более плачевным. Эти мысли и побудили меня попытаться как-то заранее сохранить мою память в виде рассказов о наиболее ярких моментах моего детства, и поделиться ими, с теми, кому это будет интересно.

=========================

Фотография — кадр из любительского кинофильма 1987 года. На ней изображена моя мама, стоящая посреди «городка», с описания которого я всё и начну.

=========================

Городок

Одни из самых ярких воспоминаний моего детства связаны с маленьким городком Крымском, что находится в Краснодарском крае. В этом маленьком городке жили мои дедушка и бабушка, поэтому в детстве я приезжал туда каждое лето. Так как мой папа — «военный», нам пришлось достаточно много поколесить по стране, и приезжать на лето в Крымск приходилось и из Украины, и из Москвы и даже с Камчатки! Каждого лета я ждал с нетерпением! Однако, я даже не подозревал, что лето в Крымске начиналось гораздо раньше того времени, когда начиналось оно у нас. «У нас» — имеется в виду в тех местах, из которых мы приезжали в этот маленький южный городок. Например, на Камчатке лето и вовсе отсутствует! А в Крымске оно начиналось с того момента, когда мой дедушка мощным волевым движением руки снимал на кухне старые деревянные двойные рамы, перекрашенные много-много раз и относил их в гараж, а из гаража забирал с собой в квартиру рамку, сделанную из деревянных дощечек в полный размер окна. Рамка эта была затянута целиком зеленой москитной сеткой. Дедушка вставлял эту рамку в окно и привязывал проволокой к специальным гвоздикам. В таком состоянии окно оставалось до самой осени. К слову сказать, замена окна, ознаменовавшая приход лета, происходила в раннем мае. Именно в раннем мае, когда вокруг все начинало зеленеть и цвести, наш четырехэтажный светло-коричневый дом кардинально менял свой вид! Менял он свой вид потому, что сетки ставили практически все жильцы в нашем доме. Стеклянные блестящие окна, через которые были видны интерьеры кухонь — исчезали. Вместо них появлялись абсолютно непрозрачные, если смотреть на них с улицы, сетки разных цветов. В большинстве своем зеленые, белые, хотя были и страшные темно-коричневые. Вместе с появлением сеток наш двор приобретал какую-то иную, летнюю атмосферу. Во дворе сразу становились слышны громкие звуки, доносящиеся с кухонь квартир как нашего, так и соседнего домов. Цоканья ложками, крышками кастрюль, громкие разговоры, а иногда и страшная ругань наполняли наш двор. 🙂

Словом лето наступало! Внутри же нашей, да и не только нашей кухни обстановка тоже очень сильно изменялась. Привычная тишина, царившая доселе, сменялась шумом листвы многочисленных тополей, в огромном количестве растущих в нашем дворе. Этот приятный шелест, иногда очень тихий, а иногда очень громкий, или волнообразно меняющийся от порывов ветра, создавал на кухне неповторимую атмосферу. Многочисленные возгласы и крики местных детишек дополняли эту аудиальную картину. Границы квартиры растворялись, и двор проникал в наш дом. Стеклянные же ставни возвращались на свое законное место не раньше конца сентября. И в этот момент, когда на улице исчезала зелень и портилась погода, наш дом «закрывался».